Работа есть интеграл от работоспособности по времени.
Первый раз в жизни видела натурального дохлого зайца.
Как-то все это глупо, ага.
Я расскажу тебе сказку про ленточного червя.
Жил-был однажды один ленточный червь. Звали его Бычий Цепень. Он был мирный, невооруженный, в отличие от своего брата Свиного Цепня, который хвалился вечно своим рядом крючьев на сколексе.
Жил бычий цепень в тонкой кишке, присосавшись к стенке. Весь их класс ленточных червей умел присасываться.
Бычий Цепень питался вкусным химусом - переваренной кашицей из еды. Кое-кто из его родственников питался желчью и кровью, кроме вкусного химуса, но Бычий Цепень их не понимал. По его мнению, ничего вкуснее химуса быть не могло. То, что у него не было даже пищеварительной системы, ему не мешало. Никому из ленточных червей это не мешало, они просто всасывали еду всем телом. Это удобнее, считал Бычий Цепень, чем еду сперва пережевывать и переваривать. Ну и пусть строение примитивное, зато как удобно.
Бычий Цепень был одинок. Объективно. А субъективно он был не одинок - даже если сколекс один, зато половая система есть, как минимум, в половине проглоттид. Да и в тонкой кишке больше одного Цепня попросту не поместится, еды и места не хватит. Поэтому Бычий Цепень жил себе и не тужил, всасывал химус и выделял наружу всякую пакость, которая ему мешала. Размножался сам с собой, потому что по-другому не умел - а как, если ты гермафродит, да еще одинокий.
Каждый раз, когда наступала пора последней проглоттиде оторваться и уйти в свободное плавание, все, как могли, желали ей счастья, а яйцам - удачно найти своего промежуточного хозяина и инцистироваться. Бычий Цепень прекрасно помнил, как сам был яйцом. Ему повезло - его проглотила какая-то Корова. "Онкосферой я вышел в ее пищеварительном тракте, - рассказывал Бычий Цепень молодым проглоттидам, еще не имеющим половой системы, - продырявил стенку кишки и вышел в кровь, а с кровью попал в мышцу. Там инцистировался в финну-цистицерк, а потом заснул. И проснулся уже в этой тонкой кишке, когда вывернулся из финны сколексом наружу".
Свиной Цепень посмеивался над Бычьим - его проглоттиды, в отличие от проглоттид Бычьего Цепня, умели ползать сами. "С твоими-то крючьями конечно, попробуй не научись ползать", - фыркал Бычий Цепень. Ему, мирному, вполне хватало, что проглоттиды отрывались сами и их не надо было выпихивать.
Как-то Бычий Цепень отпустил крайнюю проглоттиду и собрался подзакусить химусом, дабы восстановить силы. Но химус был какой-то не такой. Невкусный, неправильный. Правда, заметил это Бычий Цепень, только налопавшись по самую шейку, да и то не обратил внимания. Как оказалось, зря не обратил. У него начались колики, разболелся сколекс, а у проглоттид прихватило животы. Цепень с ужасом заметил, что присоски слабеют не по часам, а по минутам, что держаться он уже не может, и что…
На этом моменте думания Цепень перестал думать, потому что слегка скопытился. То, что мозга у него не было, ему думать не мешало, да и вообще, кому и когда это мешало отсутствие мозга.
Таким образом Бычий Цепень закончил свой жизненный путь, отравившись ядовитым химусом. Но жизнь он прожил не зря – многие и многие его дети ждали своего часа, кто-то пока яйцом, а кто-то уже и финной.
Первый раз в жизни видела натурального дохлого зайца.
Как-то все это глупо, ага.
Я расскажу тебе сказку про ленточного червя.
Жил-был однажды один ленточный червь. Звали его Бычий Цепень. Он был мирный, невооруженный, в отличие от своего брата Свиного Цепня, который хвалился вечно своим рядом крючьев на сколексе.
Жил бычий цепень в тонкой кишке, присосавшись к стенке. Весь их класс ленточных червей умел присасываться.
Бычий Цепень питался вкусным химусом - переваренной кашицей из еды. Кое-кто из его родственников питался желчью и кровью, кроме вкусного химуса, но Бычий Цепень их не понимал. По его мнению, ничего вкуснее химуса быть не могло. То, что у него не было даже пищеварительной системы, ему не мешало. Никому из ленточных червей это не мешало, они просто всасывали еду всем телом. Это удобнее, считал Бычий Цепень, чем еду сперва пережевывать и переваривать. Ну и пусть строение примитивное, зато как удобно.
Бычий Цепень был одинок. Объективно. А субъективно он был не одинок - даже если сколекс один, зато половая система есть, как минимум, в половине проглоттид. Да и в тонкой кишке больше одного Цепня попросту не поместится, еды и места не хватит. Поэтому Бычий Цепень жил себе и не тужил, всасывал химус и выделял наружу всякую пакость, которая ему мешала. Размножался сам с собой, потому что по-другому не умел - а как, если ты гермафродит, да еще одинокий.
Каждый раз, когда наступала пора последней проглоттиде оторваться и уйти в свободное плавание, все, как могли, желали ей счастья, а яйцам - удачно найти своего промежуточного хозяина и инцистироваться. Бычий Цепень прекрасно помнил, как сам был яйцом. Ему повезло - его проглотила какая-то Корова. "Онкосферой я вышел в ее пищеварительном тракте, - рассказывал Бычий Цепень молодым проглоттидам, еще не имеющим половой системы, - продырявил стенку кишки и вышел в кровь, а с кровью попал в мышцу. Там инцистировался в финну-цистицерк, а потом заснул. И проснулся уже в этой тонкой кишке, когда вывернулся из финны сколексом наружу".
Свиной Цепень посмеивался над Бычьим - его проглоттиды, в отличие от проглоттид Бычьего Цепня, умели ползать сами. "С твоими-то крючьями конечно, попробуй не научись ползать", - фыркал Бычий Цепень. Ему, мирному, вполне хватало, что проглоттиды отрывались сами и их не надо было выпихивать.
Как-то Бычий Цепень отпустил крайнюю проглоттиду и собрался подзакусить химусом, дабы восстановить силы. Но химус был какой-то не такой. Невкусный, неправильный. Правда, заметил это Бычий Цепень, только налопавшись по самую шейку, да и то не обратил внимания. Как оказалось, зря не обратил. У него начались колики, разболелся сколекс, а у проглоттид прихватило животы. Цепень с ужасом заметил, что присоски слабеют не по часам, а по минутам, что держаться он уже не может, и что…
На этом моменте думания Цепень перестал думать, потому что слегка скопытился. То, что мозга у него не было, ему думать не мешало, да и вообще, кому и когда это мешало отсутствие мозга.
Таким образом Бычий Цепень закончил свой жизненный путь, отравившись ядовитым химусом. Но жизнь он прожил не зря – многие и многие его дети ждали своего часа, кто-то пока яйцом, а кто-то уже и финной.