Господи, ну как же плохо, когда мама плачет. Когда самый близкий на свете человек глотает слезы, шмыгает носом, говорит сипло и сдавленно. Ей одиноко, ей хочется, чтобы вокруг нее были люди, которых она хочет видеть, ей хочется играть с ними музыку. А эти люди, и я в том числе, говорят, что они заняты. Что у них универ и прочее. Что ей, мол, надо, чтобы все собирались - пусть она и звонит всем. А то, что мама себя чувствует на таких моих словах неправильной, больной на голову, это мне побоку. Дура, дура, какая же я дура, ну почему я не могу усилием воли перестать корчить из себя мизантропа-недотрогу, взять всех наших за шкирки и притащить в гости. Чтоб ей не было грустно. Это же мама, МАМА, господи, ну что же я за мудло такое, почему я не могу понять, что ей нужны люди вокруг. Что ей и без того плохо, с ее этой грыжей межпозвоночного диска, что у нее болит спина до того, что она спать нормально не может. Что ей больно смотреть на то, как мы сидим кривые и отмахиваемся от ее слов. И даже ладно, ну вот я же это пишу - значит, осознаю, но я же ничего не делаю для того, чтобы исправить ситуацию. Не выпрямляюсь, не тащу народ, не прихожу в гости, не могу выучить несчастного Дворжака. Ну и что, что он мне не нравится - мама же предлагала: не нравится - найди что-то, что тебе будет нравиться, чего сидеть и бухтеть "не хочу", неужто тебе не надоело играть одно и то же? Ну, я не считаю, что мои жалкие потуги можно назвать словом "играю", но, господи, что мне стоит прошерстить свои заначки нот, найти там симпатичный дуэт, выучить, принести маме? Господи, ну почему, почему я такая дура, что не могу до сих пор осознать, что родители - они же не вечные, что они живые, в конце концов, люди, со своими проблемами, что им нужно, чтобы их любили.